Групповой механик.

«Человек сам кузнец своего счастья» — это только так говорится. Человек живет не просто на земле. Он живет в своей стране, в обществе себе подобных, и жизнь его неразрывно связана с жизнью людей, его окружающих, с жизнью его страны.

В 1933 году вступил в строй Беломорско — Балтийский канал. Открытие судоходства по этому крупнейшему в нашей стране водному пути позволило провести на Север группу кораблей Балтийского военного флота для создания Северной военной флотилии.

Переход совершили эскадренные миноносцы «Урицкий», «Куйбышев», сторожевики «Ураган» и «Смерч», подводные лодки «Декабрист» и «Народоволец». Газета «Полярная правда» в передовой статье от 6 августа сообщила: «Вчера на рейд Мурманского порта прибыла флотилия военных судов… Тысячи трудящихся нашего заполярного города организованными колоннами вышли встречать краснофлотцев…».

Конечно, для Мурманска это было событием огромной важности, отразившимся на жизни города. Для обслуживания военных кораблей, военного порта требовались вспомогательные суда, морские буксиры, баржи, катера, ремонтные предприятия, а для них — квалифицированные рабочие, судоводители, механики, машинисты, кочегары.

Плавсредства Мурманскому военному порту доставили по тому же Беломорско — Балтийскому каналу. В качестве ремонтной базы временно решили использовать имевшиеся в городе судоремонтные предприятия Севгосрыбтреста и Мурманского агентства Совторгфлота да еще на скорую руку организовали подсобные механические мастерские со стареньким изношенным оборудованием. Людей (вольнонаемных) пригласили с предприятий рыбного и торгового флотов.

Мне захотелось испытать свои силы на новой, более, ответственной работе. Посоветовалась с Колей.

— Смотри, Шура, там порядки военные и дисциплина не та, что в тралфлоте. Мало, что вольнонаемные и невоеннообязанные. Там и на гауптвахту запросто попасть можно, — предупредил он меня.

— Ну, уж сразу и на гауптвахту. Думаешь, не справлюсь?

— Почему? Характер у тебя подходящий. Знаний достаточно. А котлы и машины на их плавсредствах, что и в тралфлоте, одинаковые. Думаю, справишься, решай сама.

Прошло полсотни лет с того времени, о нем мне напоминает вот этот пожелтевший листок с рукописным текстом:

Характеристика

     на бывшего группового механика плавсредств Мурвоенпорта

т. Хрусталеву А.С.

     Тов. Хрусталева А. С. работала в Мурвоенпорту в должности группового механика с 15 февраля 1935 г. по 31 сентября 1936 г.

     За время работы т. Хрусталева вполне справлялась с возложенными на нее обязанностями. Дисциплинированна и исполнительна. Обслуживая буксиры от 200 до 1100 сил, т. Хрусталева не имела простоев судов по ее вине.   

     Начальник транспортных средств интендант 3 ранга Карейщиков.

     Подпись и печать Мурманского военного порта.

Коля оказался прав. На буксирах обычные огнетрубные котлы и паровые машины тройного расширения, а на двухсотсильных даже старые компаунды. Ничего нового. Сложнее были условия работы. Причалы военного порта в Мурманске располагались между торговым портом и тралбазой. Там же была обсушка, куда ставили буксиры и тральщики для осмотра и мелкого ремонта подводной части. Плавсредства своего техотдела не имели, были в подчинении техотдела военпорта, который помещался в деревянном двухэтажном доме, чуть подальше от залива в сторону города. В управлении порта командовали инженеры, механики, корабелы, электрики. Корабли военного флота и мои буксиры Регистру СССР не подчинялись. Вопросы пригодности судов к плаванию решались военными инженерами техотдела военного порта.

В мои обязанности входило наблюдение за эксплуатацией и ремонтом плавсредств, а также комплектование вольнонаемных машинных команд. Начальник вспомогательного флота, мой непосредственный начальник Карейщиков, кадровый военный моряк, осуществлял наблюдение за плавсредствами и штурманской частью.

Очень трудно приходилось с заводским ремонтом. Наши маленькие судоремонтные мастерские, располагавшиеся на откосе между железнодорожными путями и улицей Тралбаза, были полукустарные, со старенькими станками. Судоремонтные заводы, загруженные ремонтом рыболовных тральщиков и торговых судов (к тому же им приходилось ремонтировать сторожевики, эсминцы и подводные лодки), мои буксиры принимали только под нажимом «сверху» и, как правило, в назначенный срок ремонт не выполнили. А мне за это доставалось.

Если судно не было готово к сроку, в техотделе инженеры кричали по очереди:

— Скажите вашему Карейщникову, чтобы дал вам двое суток гауптвахты!

Сутки, двое или трое — это в зависимости от ранга начальника, дававшего гауптвахту.

Судоремонтный завод Севгосрыбтреста с большим трудом осваивал чугунное литье. Для моей «Шуги» три раза отливали поршень низкого давления, и каждый раз при проточке обнаруживались раковины. Поршень полутораметрового диаметра приходилось отливать заново. И всякий раз переносился срок окончания ремонта, а я получала соответственно сутки, двое и трое гауптвахты.

Групповой механик — для моего возраста и диплома — должность не маленькая, я хотела работать как можно лучше. Приходила домой поздно, а бывало, сутками не приходила. Ночевала в салоне буксира, если ремонт должен был окончиться ночью, а с утра уже выходила в залив на приемку.

Каждый раз, получая новый срок гауптвахты, мысленно прибавляла его к ранее полученным суткам, и когда насчитала двадцать, пришла в ужас: подумать только, сидеть где-то одной двадцать суток, не бывать дома, не видеться с Колей! Дамокловым мечом висела надо мной эта гауптвахта. Совсем извелась и забегалась. От порта до судоремонтного далеко, а от Колонизации — мы тогда там жили — еще дальше. Но что поделаешь, флот-то военный, настоящей ремонтной базы для него создать еще не успели, вот и выкручивайся как хочешь.

По утрам я, прежде всего, приходила на причал, чтобы узнать, где находятся мои буксиры, что на них делается. Вот и тогда маленький буксир № 6 я застала у причала. Был отлив, по круто стоявшему трапу я спустилась на палубу «шестерки» и — в машинное отделение. Там механик с машинистом производили приборку.

— Доброе утро, товарищ Лебенчук. Закончили?

— Утро доброе. Порядок. Недоделки, что вчера на пробе обнаружили, мастерские устранили, ночью.

— Добро. Прогревайте машину. Капитану скажите, чтобы посылал за нарядом.

Я поднялась на палубу и увидела, как лихо развернувшись на заливе, наш тысячесильный буксир «Шуга» полным ходом приближается к причалу. Расстояние между нами и «Шугой» быстро сокращалось. Сквозь открытое окно рулевой рубки подходящего буксира вижу капитана. Слышу резкий звон машинного телеграфа — «Полный назад». Но заднего хода нет… Сильный удар! Форштевень «Шуги» врезался в борт «шестерки». Мне на голову падает трап, и, кажется, я на мгновение теряю сознание. Придя в себя, вижу «Шугу», отброшенную от «шестерки», слышу, как хлещет в машинное отделение вода.

Взбегаю на мостик и повисаю на приводе парового свистка. Тревожный рев летит над заливом. По причалу бегут матросы, прыгают к нам на палубу — и стремглав в машину. Там в пробоину заталкивают матрасы, подушки, брезент. Запустили все насосы, но вода прибывает. Карейщиков вызвал водолазов и корабельного инженера. Водолазы завели под пробоину пластырь.

Вызванный буксир оттащил «шестерку» на обсушку. Своим ходом перейти не могли: оказался перерубленным штуртрос, руль не работал. Пробоина очень большая.

— Что на «Шуте»? Почему не отработали назад? — спросила я Карейщикова.

— Отказала главная машина…

Вот тут я, кажется, почувствовала, что у меня под беретом зашевелились волосы. «Шуга» только месяц как из ремонта. Неужели поршень низкого давления?..

Если последний отлитый и поставленный поршень оказался с внутренним браком, развалился и машину заклинило, тогда не только мне, но и приемщикам ОТК завода, многим другим грозит ужасная участь. Поврежден-то буксир военного порта. Но на последней отливке после проточки видимых раковин не было…

Вместе с Карейщиковым мы с обсушки побежали на «Шугу», которая подошла к причалу. На ней военный инженер-механик Левашов снимал показания у вахтенного машиниста и старшего механика.

— А вы, товарищ Хрусталева, мне пока не нужны. Отправляйтесь в техотдел и ждите меня там.

В техническом отделе я встретилась с комиссаром порта Муравьевым. Должно быть, на моем лице отражалось смятение и отчаяние.

— Что с вами, товарищ Хрусталева? Не нужно так волноваться.

— Авария, товарищ комиссар. «Шуга» рассекла «шестерку»… — начала было я докладывать.

Но он прервал меня:

— О происшествии мне доложили. Но нельзя же так переживать…

— Машина не отработала. Как же мне не волноваться — всхлипнула я.

— Машина в порядке. «Шуга» своим ходом подошла к причалу. Не сработала реверсировка. Из пусковой рукоятки выпала шпонка, и машинист не смог перебросить кулисы, — объяснил комиссар.

— Почему машинист? На вахте должен был стоять старший механик, — удивилась я.

— Это еще выясняют. Но вашей прямой вины в аварии нет. У вас, насколько я знаю, по работе взысканий нет?

— Двадцать суток гауптвахты… — вздохнула я. Лицо комиссара странно дрогнуло, он оглянулся и, убедившись, что кроме нас в техотделе никого нет, наклонился ко мне:

— Об этом можете не думать. У нас в порту нет гауптвахты для женщин. Поэтому так и щедры к вам ваши начальники. Успокойтесь.

Из всех руководителей комиссар запомнился мне как самый спокойный и выдержанный человек. Даже голос никогда не повышал. К нему относились с большим уважением.

В приказе по порту мне было поставлено на вид: «за слабую дисциплину машинных команд на вверенных буксирах…». В том же приказе было запрещено буксирам вспомогательных плавсредств ходить полным ходом по акватории порта. Капитан, машинист и механик «Шуги» понесли строгие наказания. Мои действия в момент аварии были признаны правильными.

За это время произошло одно событие, которое оставило недоумение и горький осадок. Состоялось собрание, на котором переизбирали нашего депутата в Верховный Совет СССР. Было объявлено, что К. И. Душенов оказался «врагом народа».

Теперь, когда прошли десятилетия, когда осталась позади страшная война и наступили новые времена, доброе имя Константина Ивановича восстановлено. Но его давно уже нет в живых. О славных делах этого замечательного военачальника напоминает улица, носящая его имя, в Североморске. Имя «Константин Душенов» начертано на борту большого автономного траулера Мурманского тралового флота.

…Может быть, я и дальше работала бы в военном порту. С работой я справлялась, но уволиться пришлось по другой причине. Я ожидала ребенка.

 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: