Море слабых не любит:

Интервью с А.С. Хрусталёвой

    

Великий Устюг… Архангельск… Мурманск… Никогда не бывала я в этих городах. Но всегда собиралась на русский Север, к поморам и другим северянам, чей корень уходит в природную мерзлоту, становясь от этого только крепче, сильней, разветвленнее…

Судьба подарила мне встречу с мурманчанкой Александрой Серапионовной Хрусталевой. По специальности она судовой механик, плавала, работала на суше, а теперь еще и книги пишет. Мать двух сыновей, прародительница молодой поросли Блиновых-Хрусталевых. Пусть она сама начнет наш разговор, расскажет о своей родословной.

— Недавно получила письмо из Великого Устюга. От незнакомой женщины, директора музея-заповедника. Два года уже собирает она материалы о купцах своего города. Был в Устюге до революции большой магазин готового верхнего платья. Принадлежал купцу III гильдии Серапиону Николаевичу Хрусталеву. Отчество у меня редкое, фамилия — тоже. Вот и вызнала моя корреспондентка, что живу я в Мурманске, что лет мне 85 — значит, гожусь купцу в дочки. Спрашивает, что мне известно о купце Хрусталеве.

— Вы ей ответили?

— Я всегда на письма отвечаю. Написала, что я его дочь. Единственная из четырех детей осталась на земле… Уроженец деревни Быково Вологодской губернии, отец мой учился мало. Где тогда учились? В приходской школе, кто — год, кто — два. Была у него мечта: стать портным. Зимой по деревням в розвальнях со швейной машинкой разъезжал некто Михей. Серапишке нравилось крутиться около мастеров, и портной, видя старания паренька, давал ему легкую портновскую работу. Мой отец добился своего. Но с огромным трудом. Выучился. Вернулся в деревню. Женили его по сватовству на работящей Клаше — всю округу обшивала, в приданое принесла швейную машинку «Зингер». Работали с раннего утра до позднего вечера при свете шестилинейной керосиновой лампы.   Первое, что купили, — утюг на древесных углях. Серапион помнил пословицу: «Портной гадит,  а утюг все сгладит»…

Тогда мне не нравилось, что родители были «частниками». Кругом говорили: наживаются на других, эксплуатируют. А я человек впечатлительный, поэтому пребывала в состоянии протеста. Увидела вывеску «Морской техникум», где брат Коля учился. И решила попытать счастья.

— Хотела стать капитаном дальнего плавания?

— Хотела. Но секретарь мне сказал, что капитан — специалист высокого класса только на судне. На берегу для него места мало. Если же я стану механиком, то смогу работать по специальности и в колхозе, и на кондитерской фабрике.

— Но начинали вы именно как судовой механик. Какое плаванье запомнилось?

— На пароходе от Архангельска до Котласа. Плавала всю навигацию масленщиком. А самое сильное впечатление, как наш РТ-60 «Рабочий» в начале декабря 1931. года вместе с караваном судов замерз во льдах Финского залива. Три месяца мы ждали, когда нас освободят из ледового плена.

— Давали вам когда-нибудь понять, что вы — женщина, а женщина на судне не к добру?

— Нет. Но был такой случай в Ревеле — так тогда назывался Таллинн, — когда за мной приехал наш консул и повел на встречу с городскими учителями. Меня спрашивали, как училась, трудно ли мне работать, как относятся в семье к моей специальности. И вдруг один слушатель спросил по-русски, правда ли, что женщин берут   на советские суда для услады моряков. Я смутилась до слез. За меня что-то резкое ответил консул.

— Я знаю, Александра Серапионовна, что ваш рабочий стаж в общей сложности 40 лет. Но плавали вы недолго. Почему?

— Я замуж вышла. По любви. За однокашника по мореходке, тоже судового механика Николая Николаевича Блинова. Я так считала и считаю: для женщины главное — семья.

— А как же вы стали писательницей?

— У меня муж писал книги. Младший сын Борис — тоже писатель, автор восьми книг, хотя по первой профессии инженер, двадцать лет плавал в Северном рыболовном флоте. Он заочно окончил Литинститут, сейчас издает альманах «Мурманский берег». Так, что сложилась «литературная династия Блиновых». К слову, писательницей я стала на седьмом десятке. В 1988 году в Мурманске вышла моя первая    книга «Здесь мой причал».

— Многие недовольны сегодняшним днем, вздыхают по прошлому. Вы испытываете подобную ностальгию, какие черты нового времени вам по нраву?

— Возможность работать, где хочешь, сколько хочешь…. Вот так работает мой старший сын Николай. Он тоже инженер, доктор технических наук, профессор. Специалист по медицинской радиационной технике, но чего только не делает сейчас мозгами да руками! Внуки тоже трудятся изо всех сил. Это мне по вкусу.

— Мы знакомы недолго, но встречаемся часто, и я вижу: вы всегда свежи, бодры, нарядно одеты. Как вам это удается?

— Я с пятидесяти восьми лет, как ушла на пенсию, каждое утро делаю зарядку. А потом встаю под холодный душ. Много гуляю. А наряды в основном шью сама, из старых вещей переделываю.

— Что вы хотели бы пожелать нашим читателям?

— Надо немножко шевелить мозгами, не семечки продавать, семечки ничего не дадут. Надо найти себе дело по силам. Моя бабушка была безграмотная, но до глубокой старости себя обеспечивала. Может быть, потому и прожила она 101 год! Вся семья у нас такая, труженическая, к нам выражение «русская лень» ну никак не подходит. Отец, мать мне это передали, а я – своему потомству. Без труда и терпенья новую жизнь нам не построить. Если враждебно относиться ко всему, что делается в стране, проку не будет. Надо видеть даль…

 

Интервью взяла Тамара ЖИРМУНСКАЯ.

Газета «Достоинство», Москва, № 32 (170) 11.08-17.08 1997 года

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: