Картинка из журнала «Нива»

Вчера получила письмо из Великого Устюга. Очень удивилась, от кого бы это? Близких знакомых нет, родные умерли. Устюг — город моего детства и отрочества. Распечатала конверт. Читаю:

«Пишет Вам Чебыкина Татьяна Николаевна. Здравствуйте, Хрусталева Александра Серапионовна! Я случайно узнала, что в Мурманске живет женщина с этой фамилией и несколько необычным отчеством, и решила, что это тот человек, который мне нужен.

Я работаю директором музея-заповедника в г. Устюге. Вот уже два года собираю материал для темы «Купцы Устюга».

Из истории известно, что устюгское купечество имело большое значение в развитии торговли на Руси. До революции в Устюге был большой магазин «Готовое верхнее платье Хрусталева Серапиона Николаевича». Ответьте, пожалуйста, Вы не родственница ли его? Если да, то, пожалуйста, сообщите все, что известно о Серапионе Николаевиче и его семье. Если можно, напишите биографию, вышлите фотографию его и семьи. Буду благодарна.

С уважением, Чебыкина»

Я в тот же день написала Татьяне Николаевне подробное письмо. Подтвердила, что я единственная, оставшаяся в живых дочь Серапиона Николаевича. Взрослых детей было четверо. Серапион Николаевич умер в 1945 году, похоронен в г. Данилове Вологодской области. Жена — Клавдия Арсеньевна умерла в 1958 году, похоронена в Мурманске. Послала книгу «Здесь мой причал», которую написала в 1988 году. Потом было еще два письма с множеством вопросов, на которые тоже ответила.

Когда писала письма, вспомнила свою последнюю поездку в Устюг в 1978 году. Из Мурманска до Вологды ехала поездом, а дальше по рекам Вологда и Сухона пароходом. От той поездки осталось много воспоминаний. Помню, как волновалась, когда пароход подходил к городу. Вид набережной реки Сухоны с ее церквями и соборами напомнил детство, показалось, что ничего не изменилось с тех пор. Потом, гуляя по улицам Устюга, я видела, что не только набережная, но и город за 50 лет не изменился. Те же деревянные мостки, пыльные дороги. Нового строительства почти нет. Люди разговаривают на особом устюжском диалекте, приезжий человек становится заметным сразу. Мне этот говор приятен, ведь так говорили мои родители, так говорила я сама.

Остановилась я в номере гостиницы на пристани — бедновато, ну да это не имеет значения. Близко от пристани, здание с вывеской «Великий Устюг». Это днем столовая, а вечером ресторан с местным джазом, молодежь танцует фокстрот и танго. Я каждый день туда ходила завтракать и обедать, кормят вкусно и недорого.

Однажды разговорилась с соседом по столу. Он сказал, что город не строится потому, что бесперспективный, промышленности никакой нет. Развиты в основном народные промыслы: плетение кружев, изделия из серебра под чернью и домашняя утварь из бересты, еще ремонт зимой в затоне барж и буксиров. Здесь секретари горкома меняются через 2-3 года, все стремятся в Вологду. В Устюг попадают в опалу. Каждый, чтобы попасть в область, воздвигает памятник Ленину, теперь на 30 тысяч жителей 10 скульптур вождя в городе. Я улыбнулась. Он тоже.

Целые дни ходила по городу, узнавала улицы, городской сад. Пошла смотреть наш дом, он стоял так же, как и раньше, словно и не прошло полстолетия.  Это меня растрогало до слез. Открыла калитку, вошла во двор и не узнала: он, как большой дровяной склад, заполнен поленницами дров с узкими проходами для пешеходов. Поднялась по лестнице на второй этаж, тут вспомнила, как однажды оступилась и катилась сверху вниз до земли и вывихнула ногу. Вошла в квартиру. На кухне сидят женщины. Я представилась. Они помнят, что первый хозяин дома был купец Хрусталев. Встретили приветливо, одна даже предложила выпить. На кухне русская печь, те же полати, на которых иногда спала Паша-дурочка, когда приходила к нам ночевать. В детской живет семья, в столовой другая, в бабушкиной комнате третья. Удивительное дело, ни полы, ни двери, ни окна не покосились, не покривились. Крепко был построен дом. Женщины сказали, что Устюг стоит на песчаном грунте, климат здесь сухой, а у дома фундамент солидно сделан.

Подготавливая письма в город моего детства, я вспоминала все новые и новые детали той прежней жизни, которая, казалось, давно и навсегда исчезла. И вот, что вспомнила.

В деревне Быково Кадниковского района Вологодской губернии задолго до свержения самодержавия жил мельник Николай Гаврилов. У него было два сына: старший Серапион, младший Капитон. Мальчишки жили, как все ребята, в деревне: летом помогали в поле, ездили в ночное, зимой — приходская школа, улица, лыжи. У Серапишки был закадычный друг Гриша, на год старше, сын школьной учительницы. Он уже хорошо умел читать. Книг у преподавательницы немного, но была полная подшивка журнала «Нива». Ребята забирались на печку и без конца перелистывали увлекательную книгу, рассматривали военные корабли, подводные лодки, миноносцы. Очень интересна была железная дорога с паровозом, из трубы которого идет дым, красивые дворцы, как в сказке. Была там картинка, где снята вся царская семья. Серапишке очень нравилась одна фотография, где около большого, красивого дома стоит рысак, рядом с ним мужчина с бородой и усами в шляпе облокотился на тросточку и смотрит на большую вывеску: «Лавка купца Алмазова». Серапишка даже страницу запомнил «63» и каждый раз на ней останавливался.

Зимой по деревням на розвальнях со швейной машиной и подмастерьем ездил портной дядя Михей и обшивал деревенских жителей, особенно много бывало работы в той деревне, где предвиделась свадьба. Серапиону нравилось крутиться около приезжих мастеровых. Он и лошадь напоит, и сена с овсом даст вовремя, и в соседнее село за шесть верст сходит за водкой мастеру дяде Михею. Портной, видя старание парнишки, привечал его и давал легкую портновскую работу. Серапион гордился этим, родители были довольны, что сын к делу присматривается, ремесло постигает.

Потом мастеровые перебрались в другую деревню. Серапион оставил школу (он учился в третьем классе) и уехал с портными. Ему хотелось в большой город, где красивая жизнь, где люди живут не так, как в Быкове, вспоминалась картинка в «Ниве». И задумал он не возвращаться в деревню. Написал письмо родителям, что зиму будет ездить с дядей Михеем, а к лету приедет домой и привезет маленько денег, мастеровые его не обижают, пусть мама не беспокоится. А сам стал просить Михея помочь ему добраться в Питер, к мастеру, который учил самого Михея.

Время клонилось к весне, кончились запасы прикладочного материала дли шитья, нитки и пуговицы совсем на исходе. Зима для портных была удачная, заказов много. Осенью селяне сняли добрый урожай хлеба и овощей. Михей засобирался в Вологду за покупкой приклада для шитья. Серапишка слезно просил хозяина взять его с собой. Михей смилостивился, взял парнишку, В Вологде написал в Питер письмо бывшему учителю, хвалил мальчишку, говорил, что тот имеет большое старание и желание стать портным, парень честный, не подведет. Из Вологды до Питера Серапион ехал зайцем, забившись в угол под нижнюю полку вагона, и двое суток не вылезал оттуда, все делал там: ел хлеб, спал, из туеска воду пил, там же и мочился. Боялся вылезти, что люди увидят и высадят с поезда. Решил, что все стерпит, лишь бы добраться до цели. Не высадили!

В Питере по адресу на конверте нашел мастерскую. Хозяин сначала не хотел брать незнакомого мальчишку. Серапион несколько дней сидел на крыльце мастерской и плакал. Наконец разжалобился хозяин, а главное, помогла хозяйка, сказала, что парнишка хороший, нянькой будет их сыну. Серапион на все был согласен, лишь бы приняли на работу. Так он стал мальчиком «на побегушках» за хлеб и крышу над головой. Ему уже было 14 лет. Ростом крупный, лицом пригожий, разбитной, с Питером знакомился охотно. Изредка писал письма в деревню, чаще это делал по настоянию хозяйки. В свободное от домашних дел время хозяин давал несложную портновскую работу. Когда приходилось относить заказчикам готовые вещи, давали «на чай». Хозяин этих денег не требовал и подмастерьям отнимать не разрешал. Так у Серапиона скопились деньги на сапоги, ватный пиджак и шапку. Конечно, это было не то, о чем мечталось, что видел на других рассыльных, но это была одежда, заработанная им самим на пятнадцатом году жизни.

Хозяйский сын рос, у Серапишки больше становилось свободного времени, он усерднее осваивал ремесло, учился более сложной работе.

В праздники и воскресенья подмастерья и ученики собирались компанией и ходили в сад гулять и на танцы, танцевали барыньку, краковяк, знакомились с девушками. Серапишка с девушками был осторожен, знал, свяжись с девчонкой, голова будет занята не работой. Что такое любовь, толком не знал, но видел, как из-за девицы подмастерье Иван ушел от хозяина, не закончив учения, и теперь вместе с женой и ребенком бедствует. Пить стал. Люди говорят: «С милым и в шалаше рай». Такого рая Серапион не хотел. Вот станет мастером, тогда и полюбит девушку и повезет ее в деревню и покажет всем, какие питерские девчата, не чета деревенским.

На Рождество третьего года обучения хозяин сказал Серапиону, что тот теперь подмастерье и ему установлен заработок, который хозяин посоветовал относить в банк, чтобы потом купить швейную машину «Зингер» и портновский инвентарь: утюги, болванки и прочую мелочь. Серапион все записывал в тетрадь, купленную у коробейника.

Прошел год третий, пошел четвертый. Серапион все еще подмастерье, хозяину невыгодно назвать его мастером — нужно прибавить заработок, хотя и видит он, что Серапион и кроить, и шить может самостоятельно.

Теперь Серапион одевался совсем по-городскому: драповое пальто, гамаши с резинкой, калоши с красной подкладкой, шляпа и трость, как у того купца Алмазова на картинке в «Ниве». Непохоже, что парень из деревни приехал. Взрослым стал человек.

На Пасху все подмастерья собрались на посиделки, купили выпивку, закуску, конфет, пряников, семечек, пригласили девушек — прислуг из соседних усадеб. Выпили, танцевали, потом еще выпили, стали уединяться парами, целовались, громко смеялись и тихонько говорили, обещались встречаться. Так у Серапиона появилась зазноба Аннушка. Захотелось Аннушку видеть чаще, вспоминались подробности встречи, первый поцелуй, ласковые слова, которые говорила она. Так сладко ему никогда не было. Жила Аннушка со старой бабкой в крошечной комнатушке на соседней улице. Иногда бабка уходила к подружке, они оставались одни. Тогда и узнали, что любовь — это услада жизни. Так было, пока Аннушка не сказала, что беременна. Серапион до смерти испугался. Ребенок нарушит все его планы, мечты о будущей жизни. Рушится все, что с таким трудом достиг. Помнит Серапион товарища своего Ивана, который стал пьяницей и уже год нигде не работает. Серапион себе этого не позволит. Но тогда, как же быть с Аннушкой и будущим ребенком? Все мысли днем и ночью были только об этом, даже по рассеянности сжег Серапион лацкан у пальто, которое кончил шить. Хозяин сильно бранился.

Он должен достичь цели: дом, мастерская, сам себе хозяин, магазин с вывеской, и только тогда может он позволить себе жениться и вместе с женой строить свое будущее. Анна не та жена, которая будущему хозяину нужна. Замечал не раз, любит она заглядываться на других мужиков, строить глазки. Будет ли верна потом ему? Знает Серапион, что грех на душу возьмет, оставив женщину с ребенком. Бог накажет. На что решиться, ума не хватает. Помолился, на икону глядя, и решил, в конце концов, просить хозяина дать ему звание мастера мужской верхней одежды. Хозяин знает, что мастер из него уже получился ладный, если не в столице, то непременно пробьет себе дорогу. Мужик трезвый, старательный, много лет честно работал на хозяина. И решил учитель дать ученику такую бумагу, заверенную подписью и печатью нотариуса.

Тогда же Серапион сменил фамилию Гаврилов на Хрусталев.

Аннушке Серапион сказал, что получил письмо из деревни: мать при смерти, зовет домой, хочет проститься перед смертью. Анна плакала, уговаривала не ездить, не оставлять ее, не верила, что вернется обратно, а бабку старую оставить не могла, чтобы с ним поехать, да и звал ее парень не очень. Так и уехал Серапион из Питера, не увидев своего сына.

В деревне своим приездом произвел много шума. В семье отца были большие перемены. Отец сильно состарился, слаб здоровьем стал. На мельнице и в хозяйстве брат Капитон теперь старшой. Мать совсем усохла, маленькая стала, седая старушка. Упала на грудь Серапиону, плачет от радости, обнимает, целует. Говорит, что со скотом управляется, на это еще сил хватает. Жена Капитона, статная баба, нянчит ребенка, праздничный стол собирает. Потом парни-сверстники целый день шли гурьбой и по одиночке смотреть городского гостя. Видел Серапион, завидуют. Знали бы они, как трудно было, наверное, не всякий бы вынес щелчки и колотушки подмастерьев, грубые окрики хозяина и бессонные ночи, с больным ребенком хозяйским на руках, когда у самого глаза слипаются и спать смертельно хочется.

В праздник из соседних деревень приехали гости посмотреть мастера — портного из Питера. Капитон заколол кабана, отрубил головы десятку куриц. Поставили брагу, пиво. Завели квашню пирогов. Сосед рыбак принес язей для рыбника, такой пирог особо почитали. Серапион в казенке купил государевой водки, сладостей, пряников, орехов. Всем семейным и крестной матери дал добрые подарки, о них в деревне долго говорили. За столом пили за успехи Серапиона, за отца, мать, Капитона. Крестная сказала, что оженить бы парня надо, пока не избаловался, она будет присматривать невесту ладную, девок баских вокруг много.

Три дня гуляли гости, отмечая возвращение Серапиона Хрусталева (не Гаврилова) домой. Серапион то оживится, когда гости расскажут о проказах ребячьих, то грустным станет, когда, вспомнит Аннушку с ребенком на руках, с его сыном. Чувствует, что неладно сделал — бросил мать и дитя, не по-человечески, не по-христиански. Но как же мечта, которой отдано столько трудных лет? Ведь не видать вовеки ни собственного магазина, ни вывески на нем. И гонит Серапион мысли о Питере.

К вечеру молодежь всей компанией ходила на околицу плясать под гармошку. Вспомнил Серапион, как парнишками смотрели пляску взрослых парней и девок, подглядывали их поцелуи, а потом спрашивали друг друга, чего находят хорошего парни, целуя девок? Вспомнился первый Аннушкин поцелуй, и опять защемило сердце. Девки нарасхват приглашали плясать «барыньку», ходили кругами, сидели на завалинке, пели песни, шелушили семечки, а Серапион все думал свою думу.

Целую неделю Серапион чувствовал себя гостем дома у отца с матерью. Отсыпался, ел материны рогульки с картошкой и сиченики с капустой и морковью, в Питере таких не пекут. Мать души в нем не чаяла, отец все расспрашивал о жизни в столице. Рассказал, что дядя Михей в прошлую зиму шил в деревне, заходил к ним, спрашивал о своем подопечном.

15-го июня православный праздник — Троицин день. В Старом селе, где живет крестная тетка Марья, престольный праздник. Нарочный пришел от тетки пригласить всю семью в гости. Капитон и невестка остались дома, а родители с Серапионом поехали. У крестной пять сыновей, работников много, живут в большом достатке. Гостям отвели горницу в четыре окна, угощение было богатое, столы ломились от еды и выпивки. Народу много, шумно, весело.

В Троицу в Старом Селе у церкви устанавливают качели и доски поперек плахи, чтобы прыгать молодежи. Девки и парни ходят нарядные, гармонист сидит в центре круга. Серапион в кругу отличен от других парней, у него городской вид, девки засматриваются на него, судачат, а он то весел, то снова мрачен, тогда не до веселья ему. Старики тоже пришли к церкви посмотреть, как веселится молодежь. Тетка Марья рассказывает родителям о богатых девках с приданым. Видят они, сын невесел, не глянется ни одна, все что-то думает свое. В круг вышла небольшая ладная девица… Марья и про нее рассказала, что Клаша скромная девушка, портниха отменная, бабам и девкам шьет платья, мужикам рубахи. Отца нет, мать кружевница, по деревням отвозит нитки и сколки для кружев. Семья большая, вот портниха Клаша и работает с утра до вечера, о гулянках и думать не приходится, труженица она большая. Вечером за ужином рассказала тетка Марья крестнику, что у Клаши есть машина «Зингер» и что шьет она не только платья, но и жакетки. Серапион молча слушал тетку, а потом сказал, что жениться не собирается, пока не станет сам хозяином. Все не спится ночами Серапиону, все видится ему Аннушка, все вспоминаются ему объятия ее отчаянные при прощании, и кажется тогда, что надо ехать к ней поскорее. А тут вспомнится ему картинка в журнале «Нива». Не знает Серапион, на что решиться. Только с петухами приходит сон.

Время шло. Серапион стал тосковать по работе. Видят родители, сын не весел, ходит мрачный, молчаливый. Поехала мать к тетке Марье за советом, они думали-гадали и решили в открытую поговорить с крестником. Вызвали его в село. Говорили о богатых невестах с приданым, а он все больше о Клаше Разумовой расспрашивал, и казалось ему, что это, как раз та жена, которая будет помощницей в городе, когда начнется собственное дело. Еще думал он три дня, а потом матери сказал, что только портниха должна быть его женой, а значит, Клаша. Устроили посиделки, пригласили Клашу. Серапион был весел и сказал Клаше, что хочет жениться на ней. Спросил, согласна ли она венчаться. Клаша сказала: «Да!» Сердце екнуло, голова закружилась, и ноги подкосились. Она быстро ушла домой сказать новость своей маме, сестре и братьям. С того дня завертелась подготовка к свадьбе. Родители сговорились и пошли к священнику, который согласился молодых обвенчать через две недели. Клаша шила наряды из материи, что мать привезла из Вологды. Купили плюшевый сак, тогда это было модно, ватное двуспальное одеяло — вот и все приданое!

В то самое время в Питере Аннушка от дружка закадычного Серапионова узнала, что женится ее милый в деревне и не собирается возвращаться в Питер. Долго ревела, убивалась Анна, потом побежала к хозяйке Серапионовой. Все рассказала, не таясь, просила совета, как вернуть отца ребенку. Хозяйка посоветовала Серапиону ничего не писать, а послать жалостливое письмо невесте, рассказать, что есть ребенок, который останется сиротой, что Серапион два года был Анне мужем. Может быть, невеста прочитает письмо, и сама откажется от такого жениха. Вот только адреса невесты не знают. Коли написать на деревню Быково, Серапион получит письмо и изорвет его, никому не покажет, свадьбу сыграют, тогда уж поздно что-нибудь делать. Хозяйка знала, что в Старом Селе у Серапиона есть мать крестная, в его старых оставшихся вещах нашли конверт с адресом тетки Марьи. Так и написали адрес: Вологодской губернии Кадниковского уезда село «Старое», тетке Марье Трупниковой, для невесты. Повертела в руках крестная письмо, вскрыла, прочитала, схватилась за голову и побежала к Клавдии, обе ревели, тужили, судили-рядили и решили никому не говорить. Нельзя, чтобы люди узнали накануне свадьбы. За Клашу никто никогда не посватается потом, быть ей старой девой. Только бы священник на исповеди не узнал.

Свадьба состоялась. Клаша все венчание крепко молилась заступнице сирот Божьей матери, просила прощения за грех и благословения на жизнь. Марья тоже была в церкви, молилась на коленях и свечу большую зажгла Богородице.

Деревенская свадьба была скромной. Жених за невестой приехал на паре лошадей. Одет в тройку, гамаши со скрипом. Кланя тоже нарядная, три дня шила платье, и фата была. Сначала гости гуляли у жениха, потом по традиции переехали к невесте, а через неделю молодые уехали в Вологду.

Приданого всего на двоих было две машины «Зингер», немного денег, а главное, четыре умелых руки и большая жажда работы. Сняли маленькую комнату на окраине города. Верстак Серапион сделал из старых досок, что насобирали на улицах, ящик стал столом, пни от деревьев сиденьями. Первая покупка — утюг, для него на костре заготовили древесный уголь, нащипали лучину. У портных так говорят: «Портной гадит, а горячий утюг все сгладит», и еще купили болван — это толстый деревянный брус, чтобы на нем крепко гладилось.

Когда было все готово, Серапион с портновской бумагой пошел искать работу. Зашел к одному портному, сунулся в другую мастерскую, требуют либо большой заклад, либо отдать свидетельство в залог. Денег нет, а бумагу отдать страшно. Посоветовали люди: тройку вместе с гамашами отнести в ломбард, потом деньги заработают и выкупят вещи обратно. Так и сделали. Очень старались, когда шили первую вещь, взятую у портного Непотова. Заработали немного, но все же на эти деньги был хлеб и скромный приварок. И немного осталось для уплаты в ломбард, да за жилье вперед за месяц заплатили. Работали с раннего утра и до позднего вечера с шестилинейной керосиновой лампой. Когда выкупили заклад, радость была большая, оба благодарили Бога за помощь. Кланя сходила к ранней обедне в соседнюю церковь, свечу поставила и просфору заказала. Хозяин, на которого они работали, был доволен аккуратностью и чистотой исполнения и, когда у него было много заказов, стал заказчиков направлять к Серапиону. Серапион брал дешевле, а шил не хуже, и люди шли.

Вскоре сняли приличную комнату, это тоже способствовало увеличению заказов. Серапион и Клаша так были заняты и увлечены своими успехами, что больше ни о чем не могли думать. Может быть, они и любили друг друга, но на любовь у них не было времени, не заметили, как прошел медовый месяц. Клаша, помня наставление тетки Марьи, никогда Симе (теперь она так его называла) не говорила о жизни его в Питере. А все же нет-нет, да и защемит сердце, и на душе станет нехорошо. Подойдет к иконе Божьей матери, которой мама благословила при замужестве, помолится, попросит прощения греха и опять за работу.

На следующий год к ним приехала Клашина мама. Посмотрела, как живут молодые и говорит: «Тесно вам в одной комнатушке. Давайте вместе построим рубленый двухэтажный дом. Я прикопила денег, да и хозяйство вместе с избой продам. В Старом Селе покупатель есть, прислали нового дьякона в нашу церковь. Вам будет низ дома, мне с семьей верх. Всем вместе легче будет жить».

Так и сделали. На зиму вся семья переехала в Вологду. На Рождество у Клаши появилась дочь Вера, братья помогали нянчить малышку. Сестра занималась хозяйством большой семьи. Мама по-прежнему была кружевницей. У сестры появилась мечта выйти замуж за чиновника. По соседству жил почтовый работник, носил фуражку с кокардой и шинель со светлыми пуговицами. Они приглянулись друг другу. Сыграли скромную свадьбу и уехали в Сольвычегодск, куда муж получил назначение.

Мамин беспокойный нрав искал дела, занятости. Прослышала она, что пароходом можно доехать в старинный купеческий город Великий Устюг, в округе города тоже плетут кружева, лучше вологодских. Собралась и поехала. Долго пробыла в отъезде, в Вологде уже стали беспокоиться — «пропал человек», Клаша знала, что мама неграмотная, буквы знает, а слова писать не может и письма не написать. Спустя месяц мама приехала с большими интересными новостями. Действительно, Устюг — богатый город, много монастырей, соборов, все церкви построило в прошлом купечество, в благодарность угодникам за удачные торговые сделки. Еще рассказала, что нет в таком богатом городе большого магазина готового платья, а есть маленькие мастерские, где шьют наряды устюжские модницы, да и тех немного. Мама советовала поехать в Устюг самому Серапиону и все разузнать на месте. Каждый вечер были разговоры только об Устюге. Страшновато перебираться на новое место. В Вологде обжились, есть работа, заработок. Небогато, но жить можно. А мечта Серапионова вечная шепчет: «Надо пробовать!» В воскресение пошли все трое к утренней обедне в церковь, заказали молебен чудотворцу Николаю, покровителю всех торгующих и путешествующих, просили благословения сняться с места и тронуться в новый город. Молились усердно на коленях, священник трогательно пел молитвы и под конец благословил на переезд.

Поехал Сима не один, а с мамашей, Кланя осталась дома. Серапиону город понравился, увидел он, что возможностей для развития собственного дела здесь больше. Пошли они в адвокатскую контору, обсказали, что хотят и что имеют, и просили помощи в продаже вологодского имущества и приобретении в Устюге. Были у городского головы и в городской думе. Стали приискивать в центре города подходящий дом, чтобы мастерская, магазин и жилые комнаты были в одном здании. Такой дом нашелся, наследники продавали после смерти отца. Дом был, как большинство купеческих: низ кирпичный, верх для семьи деревянный, а мастерскую надо пристраивать. Сговорились в цене, оформили «купчую крепость» с подписями и печатями, как положено. Мамаша поехала домой, а Сима нашел подрядчика и стал перестраивать дом. К открытию навигации все дела в Вологде были ликвидированы и совершился переезд… Клане все понравилось: и город, и дом, и комнаты для семьи.

Сима нашел в мастерскую первого мастера. В базарный день мамаша в гостином дворе деревенским женщинам рекомендовала посылать к зятю девушек учиться портновскому ремеслу, показывала рамку под стеклом — права портновские Серапиона, полученные в Питере. Так потихоньку появился народ в мастерской. Приобрели оборудование, повесили 20-ти линейную керосиновую лампу, которой каждый вечер заправляла девушка фитиль и чистила стекло, как когда-то это делал «мальчик на побегушках» Серапишка. Девушка подметала мастерскую, а в свободное время училась шить. Жизнь в большом доме с чужими людьми налаживалась. Серапион Николаевич и Клавдия Арсентьевна были хозяевами этого большого дома, так и звали их мастеровые: хозяин и хозяйка. Подрядчик закончил оборудование магазина, появились первые вещи на вешалках. Пригласили священника, освятили магазин и мастерскую. Накрыли праздничный стол для всех домочадцев, выпили за процветание фирмы. Клаша в мастерской не работала, жизнь текла спокойно. Она забеременела вторым ребенком, через 9 месяцев родился мальчик. Кланя решила наладить изготовление дамских шляп, чтобы продавать их в магазине. Нашла модистку-шляпницу, обзавелась оборудованием и сырьем… Модные шляпы к сезону хорошо покупались. Вечерами в квартире на втором этаже, за ужином обсуждались дневные дела. Мамаша купила лавку в гостином дворе и решила торговать лоскутом из яркого дешевого ситца, который закупала кипами в Иванове. Все были увлечены делом. Магазин еще не был известен и большой прибыли не давал. Чтобы увеличить спрос и стать известным магазином в округе, нужны особо модные пальто и костюмы. На домашнем совете Клашу за образцами решили отправить в Варшаву, тогда Варшава считалась «маленьким Парижем» по моде. Железной дороги от Устюга до Вологды не было, надо ехать зимником на лошади в санях. Сшили особо теплую одежду, заказали катальщикам теплые валенки. Время до родов позволяло. Наняли надежного крестьянина, чья дочка была в ученье у Хрусталева, и хозяйка поехала. Варшава поразила Кланю модной одеждой, особенно женской, она закупила каждой модели по два экземпляра, одну, чтобы распороть ее и сделать выкройку, вторую как образец для шитья. Хлопоты в Варшаве и езда в санях для беременной женщины оказались не по силам, и меня мама родила, не доезжая Устюга, на почтовой станции Опарино. Отлежалась и благополучно вернулась сама и привезла меня. Вот я и живу с тех пор уже десятый десяток на белом свете.

В мастерской работа кипела, хозяин ходил довольный. В городе появилась молва о варшавских модных пальто и костюмах. Народ в торговые дни приезжал из соседних маленьких уездных городов, считалось почетно носить вещи из магазина готового платья Хрусталева. Серапион Николаевич стал известным не только в Устюге. Фирма процветала, мечта жизни сбывалась, он получил звание купца IIIгильдии. Утром, когда Серапион Николаевич открывал магазин (делал это он сам), всегда перед глазами возникала та самая картинка из журнала, и он с радостным чувством смотрел на яркую вывеску «Магазин модного платья С. Н. Хрусталева».

В трудных заботах не замечали, что происходит вокруг. Где-то громыхала война, где-то лилась кровь и рыдали вдовы, а в Великом Устюге каждое утро открывались тяжелые двери магазина готового платья.

Однажды в эти двери вошли трое в кожаных тужурках и предъявили хозяину бумагу. Из нее следовало, что решением Городского Совета рабочих, крестьянских и казачьих депутатов недвижимое и движимое имущество купца Хрусталева в составе дома, портновского инвентаря и земельного надела национализируется и с сего дня передается в собственность Городского Совета.

И мечта кончилась.

Семья переехала в город Данилов, где отец до конца жизни проработал плотником. Мама вся ушла в молитву, она считала, что это им за тот грех расплата, за Аннушку…

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: