Школьные годы старшего сына

Не помню, как записывала старшего сына в школу, но запомнился день первого сентября 1944 года, когда повела его учиться в первый класс.

Для семьи это было торжественное событие. Мы загодя стали готовиться к нему. Снарядить ребенка в школу тогда было нелегко. Школьных принадлежностей в ту пору в магазинах не продавали, люди изощрялись, кто как мог. Тетради делали из оберточной бумаги и из обоев. Бумагу выпросила на работе, её разлиновала в косую линейку, как нужно для первого класса. Обои разрезала, сложила в тетрадь и сшила. Шить надо было особым способом, я и сейчас его помню, недавно даже проверила, взяла и сшила тетрадь, получилось коряво.

Интересное свойство стариковской памяти: 60 лет без надобности лежало это событие, потребовалось, и вспомнила, а вот куда положила черновик этого рассказа вчера, сегодня уже не знаю.

Сумку папа привез с побережья Кольского залива, сказал, что она фронтовая, ему подарил лейтенант Красной Армии. Коля очень гордился ею. Ручку-вставочку и перышки «Рондо» и «семьдесят шестое», резинку и карандаши тоже принесла с работы.

Особой заботой был Букварь. Вышли из положения — школа дала один на троих. Я Коле сшила новую курточку, кокетка была из папиного шарфа, низ — из моей юбки. Тогда такие комбинированные костюмы считались модными. Еще шла война, мы только что вернулись из эвакуации, вся одежда давно износилась, многое променяли на продукты.

Первая мужская школа от нашего Междурейсового дома располагалась довольно далеко, но ближе школы не было. Первого сентября, надев ранее приготовленную одежду, проверили, все ли сложили в сумку, цветов тогда негде было взять, обошлись без них. Коля шел торжественный, молчал, мне было и радостно, что сын такой взрослый стал — идет в школу, и грустно. Казалось, он как-то отдаляется от меня, от семьи.

Первая мужская школа стоит на горе. Тогда к ней вела деревянная, покосившаяся лестница. Дети гурьбой поднимались вверх, в основном это были подростки, малышей-первоклассников мало.

В раздевалке Коля повесил пальто, номерка не полагалось. Мы взяли сумку и стали подниматься на второй этаж в зал, где должно состояться общее собрание родителей, первоклашек, учеников и учителей.

Зал был полон. Директор школы Михаил Владимирович Дмитриев поздравил всех с новым учебным годом, пожелал успеха. Прочитал, кто в каком классе будет учиться, и сказал, где этот класс находится. Мы познакомились с учительницей, которая будет вести наш класс. Коля — ученик 1-го А класса, учительница у него Любовь Виссарионовна.

Мы отправились в свой класс, Коля тихонько сказал мне: — Ты, мама, иди домой, теперь я сам, один. Мне стало его жалко. Школа такая большая и столько ребят, а он такой маленький. К горлу подступил ком, я повернулась, пошла и заплакала.

С нетерпением ждала сына домой. Пришел он какой-то сразу повзрослевший. Рассказал, что учительница понравилась, прежде всего потому, что у неё такое же отчество, как у Сталина. Кажется, она добрая.

Первые три-четыре дня на дом ничего не задавали. Потом в тетрадку с косой линейкой, что я нарисовала, Любовь Виссарионовна написала палочки, кружочки и единицу. Следовало написать каждую из них целую страничку.

Коля охотно ходил в школу, учился хорошо. Я проверяла каждый день домашние задания, если нужно было — помогала, оценки были 4-5. Это радовало его и нас. Относительно дисциплины жалоб не поступало. Любовь Виссарионовна оказалась доброй, заботливой к детям, я с ней вскоре познакомилась ближе.

Но не всегда все было гладко. Известно, что у детей бывают периоды упрямства. Когда сын учился в 3-м классе, у меня с ним случился конфликт.

Возвращаясь как-то с работы, зашла в продуктовый магазин, там давали сахар. Я обрадовалась, дома сахар кончился. Давали по одному килограмму в руки. Заняла очередь на двоих и пошла домой за кем-нибудь из детей. Коля оказался дома. Я говорю:

— Одевайся быстрей, пойдем в магазин, я заняла очередь за сахаром на тебя и на себя. Давай быстрей!

А он вдруг говорит:

— Не пойду.

— Как так не пойдешь? У нас пустая сахарница, — прикрикнула я.

— Не пойду и всё, у Чарлика мама уйдет на работу, в библиотеку и унесет книжку Джека Лондона, а я хочу её дочитать.

Он долго препирался, я не выдержала, взяла ремень и ударила. Он заплакал и сказал:

— А теперь уж точно, не пойду.

Я еще раз ударила. Он схватил шапку и сумку и выбежал, хлопнув дверью.

Я пошла в магазин, принесла один килограмм сахара, а могла бы два. Коли дома не было. Уже стало вечереть, а его все нет. Приходят мальчики, спрашивают его, пришел из садика Боря, а Коли все нет. Побежала на улицу искать, решила идти по знакомым (тогда домашнего телефона не было). Мальчикам в коридоре наказала тоже искать. Когда пришел папа с работы, рассказала, что случилось, он набросился на меня:

— Зачем побила? До десяти лет пальцем не трогала, а сейчас пустила в ход ремень? Это тебе наука.

Он тоже побежал искать. Я разволновалась, вдруг с ним случилось что-то плохое. Пошла по лестницам всех этажей нашего большого дома. На седьмом этаже лежит в углу много огромных ящиков, вдруг вижу, с одного свисает Колин шарф. Сердце на миг остановилось. Кричу:

— Коля! Коля!

Он высунулся.

— Ой, сынок, слезай, пойдем домой. Папа тоже волнуется, ищет тебя.

— Не пойду, дай честное слово, что ни меня, ни Бобку никогда не ударишь! — отвечает сын.

— Даю, даю, что хочешь, дам, только пойдем домой! — а сама плачу вовсю. — Я приготовила тебе кушать, ты давно не ел, голодный, небось, сынок.

Он слез с ящиков, я крепко взяла его за руку, мы пошли к себе на пятый этаж.

Папа обрадовался, не ругал, не бранил. Я стала накрывать на стол, а Колюня выгружал свою сумку и карманы. Оказывается, все ребята нашего этажа сразу узнали, что Кольку Блина мать побила ремнем, он ушел из дома и едет в Америку, и несли ему на дорогу кто хлеб, кто сахар, кто вареную картошку. Там был даже пирожок с рыбой, жареный на рыбьем жиру. За чаем мы помирились, я обещала, что никогда ни его, ни Борю не ударю. Слово свое сдержала.

К лету нам удалось достать Коле путевку на месяц в пионерский лагерь Палкина губа. Отправили, а через неделю получили письмо от администрации лагеря, где на Колю жаловались, что он плохо себя ведет и что его собираются выслать домой досрочно. Папа поехал в лагерь. Рейсовый буксир шел только до пристани поселка, а дальше километра два-три до лагеря надо было идти пешком лесом. По дороге папа встретил директора лагеря. Тот рассказал, что Коля Блинов дерется, отнимает у ребят компот и не слушается воспитателей, если он не исправится, его вышлют домой раньше окончания путевки.

Неожиданной встречей с папой в лагере Коля был удивлен, особенно тем, что папа с ним был не ласков, а сказал:

— Подожди меня тут, — сказал и ушел.

Он нашел завхоза, попросил у него чайник и две кружки, у воспитательницы получил разрешение взять Колю на пару часов в лес. В лесу собрали хворост для костра. Папа сказал сыну:

— Помнишь, дома я рассказывал вам с Борей, как я таким же, как ты мальчишкой, был бойскаутом. Скаут по-английски, а по-русски разведчик. Он в незнакомых условиях, попав в чужую страну, найдет выход из положения и не погибнет, потому что он умелый, находчивый, все может делать. Вот попробуй, разожги костер с одной спички. Считай, что она одна, больше нет.

Коля несколько раз попытался это сделать — не получилось.

— Плохо, — сказал папа. — Смотри.

Он уложил как-то по-особому хворост. Чиркнул спичку, и костер вспыхнул.

— Расскажи, как бы ты в лесу сделал укрытие от дождя.

— Не знаю.

— А что будешь шамать в лесу, если окажешься тут надолго?

— Буду есть грибы, ягоды, — неуверенно сказал сын.

— Этим сыт не будешь, надо уметь сделать силки, чтобы поймать птицу или смастерить капкан для зверя. Нас, бойскаутов, этому долго и упорно учили. Нужно было сдать экзамен на разряд по многим заданиям. Хочешь, дома займемся, а на рыбалке я буду проверять твои знания на практике?

Сын ничего не отвечал.

Отец замолчал и задумался.

— Теперь слушай, расскажу, почему я оказался здесь. Мы получили письмо из лагеря, а по дороге в Палкино я встретил вашего директора, он сказал, что ты плохо себя ведешь, дерешься с ребятами, хулиганишь, ты кандидат на отчисление из лагеря. Что я ему должен сказать при встрече? И что я скажу маме, она ведь письмо тоже читала?

— Скажи, что я не хулиган, а дерусь потому, что здесь все дерутся. Директор видел, как я одному пацану дал сдачи. Здесь делать нечего, вот и поддаем друг другу, свои заступаются за своих и получается большая драка.

— Ты мне скажи, забирать мне тебя домой, или ты доживешь срок в лагере до конца?

Коля подумал и сказал:

— Нет, забирать не надо, первым драться не полезу, но сдачи дам. Скажи ему, что я не хулиган.

После возвращения из лагеря Коля драться перестал, начал читать книжки «запоем». В городе детской библиотеки не было, он с приятелем Вовкой Березиным ходил в Дом культуры имени Кирова, где помещалась библиотека. Там договорились с библиотекаршей, что раз в неделю, по средам после уроков, будут приходить и выполнять в библиотеке любую работу. За это им самим разрешалось выбирать интересные книжки.

Тогда отношение к художественной литературе было не такое, как теперь. Чтобы купить очередной том Максима Горького, папа записывался в очередь с вечера, а утром, идя на работу, обязательно отмечался и только вечером мог купить этот том. Если книжку, взятую в библиотеке, потерял или испортил, это было целое событие. Возвращать полагалось в десятикратном размере.

После окончания четвертого класса принимали школьников в пионеры. Ребята готовились к этому событию: выучили торжественное обещание, обычаи пионеров, приобрели красные галстуки.

Всех построили на сцене у школьного красного знамени, впереди был горнист и барабанщик. Каждый выступающий давал клятвенное обещание быть верным делу Ленина — Сталина. Потом старшая вожатая повязывала галстуки и, подняв руку, говорила каждому:

— К борьбе за дело Ленина — Сталина будь готов!

И каждый вступающий тоже поднимал руку в салюте и отвечал:

— Всегда готов!

Теперь в классе появились руководители пионерских звеньев — звеньевые и председатель Совета отряда, им избрали Колю Блинова. В это время Коля стал писать стихи, он говорил, что они сами сочиняются в любом месте: в школе, дома, на улице и даже в постели. Я запомнила два четверостишия, полюбившиеся с того времени, о нашей заполярной природе:

Облака, наследив, разошлись,

Приоткрылся бездонный простор.

И глядятся в прозрачную высь

Голубые глаза озер…

Солнце землю хочет обнять

Золотыми руками лучей.

Что-то травы хотят мне сказать,

Что-то нежно бормочет ручей.

Для начала пионерской работы ребята составили план работы на год. В него вошло предложение выпустить интересную стенгазету «Звездочка», куда можно было поместить Колины стихи и рисунки. Организовывали лыжные соревнования. Освоили флотскую азбуку передачи флажками. Коля с папой учил дома азбуку Морзе, чтобы передать её пионерам своего отряда. Собирали и пересылали книги в подшефный детский дом. Ребята с большим желанием брались за работу.

Помню эпизод того времени. Между Колей и Борей, его младшим братом, разница в возрасте три с половиной года. Они ссорились и дрались из-за ерунды и незаметно мирились.

Моя мама, она жила у нас, говорила:

— Опять дрались, я закрылась на кухне, боялась, что в меня попадет валик от дивана или подушка. Ведь покалечить могут.

Они сражались отчаянно, у обоих были синяки. Однажды, после очередной драки, оба ушли в школу, там была пионерская линейка. Председатель Совета отряда Боря рапортовал Коле, который к тому времени стал председателем Совета дружины школы. Отдавал ему честь и называл «товарищ». Я это видела, случайно была в школе по делам родительского комитета, но про драку я узнала потом. Они вели себя, как артисты. Интересно, что они думали при этом. Смешные мальчишки.

Коле нравилось быть председателем Совета дружины школы, он общался со всеми пионерами города.

В восьмом классе он неожиданно отказался руководить дружиной школы, сославшись на то, что нужно заниматься. Говорили, что он идет на золотую медаль. Больше общественной работой он не занимался никогда.

Все в доме немножко волновались, следили, чтобы ему ничего не мешало заниматься. К выпускному вечеру купили Коле костюм и сорочку, новые ботинки.

Я была на выпускном вечере школы в 1954 году. Для меня это был особенный праздник. Когда со сцены из президиума объявили, что Николай Блинов, ученик 10 А класса, удостоен золотой медали, школу закончил отлично, мне хотелось плакать и прыгать от радости.

Директор школы, Михаил Владимирович Дмитриев, пригласил меня на вальс, открыть танцевальную часть вечера. Он благодарил за сына — медалиста школы, хвалил Колю за общественную работу. Преподаватели подходили, жали руку, поздравляли.

Вечер прошел хорошо. Мальчики были нарядно одеты, у большинства костюм и сорочка с галстуком, только один был в белой рубашке, ему родительский комитет школы потом выделил деньги на костюм.

К столу было разрешено купить одну бутылку вина на десять человек, остальное принесли тайком, некоторых с контрабандным грузом поймали и найденное отобрали. Были и такие, которым стало плохо к концу вечера. Они не решались идти домой, друзья помогали прийти в нормальное состояние.

Закончилось все, как и положено, хорошо. Разошлись поздно: гуляли по улицам, лазили на сопку, смотрели на порт, на город в прозрачном свете летней полярной ночи под полуночным солнцем и мечтали о взрослой жизни…

Теперь моему сыну Николаю Николаевичу Блинову 67 лет, давно прошли школьные и студенческие годы, но он такой же настойчивый и упорный в достижении поставленной цели, как и тогда в школьные годы: у него множество званий и наград. Он доктор технических наук, профессор, заслуженный изобретатель РСФСР, лауреат премии Совета Министров СССР, вице-президент Ассоциации медицинских физиков РФ. Коля многие годы работает заведующим отделом медицинской интроскопии Всероссийского научно-исследовательского и испытательного института медицинской техники Министерства здравоохранения РФ. Кроме того, он действительный член Академии медико-технических наук, член Союза Российских писателей, пишет рассказы и повести и иллюстрирует их своими картинами. Он многого достиг, широко шагая по ступенькам жизненной лестницы.

У Коли хорошая семья, любящая жена, взрослый сын тоже физик, директор фирмы. У него растет внук.

В этом году внук, тоже Коля, мой правнук, как и его дедушка когда-то, пошел в школу, в первый класс, учится хорошо. Кем он хочет стать, еще не решил.

Коля хороший сын, очень добрый, внимательный. Мои знакомые, наблюдая его отношение ко мне, говорят, что он один из тысячи такой заботливый к матери.

 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: